Человек, осуждённый за убийство, садится перед камерой и рассказывает собственную версию преступления. Он уже знает приговор и провёл за решёткой много лет. Теперь ему предлагают вернуться к событиям, после которых его прежняя жизнь закончилась. Истории происходят в разных американских штатах и никак не связаны между собой. Меняются заключённые, жертвы и обстоятельства. Неизменным остаётся только результат. Один человек погиб, а другой оказался в тюрьме на десятилетия или получил смертный приговор. Осуждённые начинают свои рассказы задолго до убийства. Они вспоминают родителей, школу и первые проблемы с законом. Для некоторых насилие становится привычной частью жизни ещё в детстве. Другие растут в относительно обычных семьях, и близкие до сих пор не могут понять, как человек, которого они знали, оказался способен совершить убийство. Затем наступает момент, когда необходимо говорить непосредственно о преступлении. Заключённый подробно вспоминает место, людей рядом и собственные действия. Но его словам не предлагают верить без проверки. После первой версии события восстанавливаются с помощью материалов дела и рассказов других людей. Появляются следователи, прокуроры и адвокаты. Они вспоминают доказательства и объясняют, почему суд пришёл именно к такому решению. Особое место занимают родственники погибших. Для заключённого преступление может быть событием далёкого прошлого, которое он десятилетиями анализировал в тюремной камере. Для семьи жертвы это день, когда из их жизни исчез близкий человек. Их воспоминания часто сильно отличаются от рассказа убийцы. Там, где осуждённый говорит о нескольких минутах ярости, родственники вспоминают угрозы или конфликты, происходившие значительно раньше. Если заключённый пытается представить собственную роль как случайную, материалы следствия могут указывать на подготовку. Но встречаются и дела, в которых всё оказывается не настолько однозначно. Кеннет Фостер получает смертный приговор за убийство, хотя смертельный выстрел сделал другой человек. Он находился вместе с преступником и участвовал в событиях, предшествовавших убийству. Закон позволяет считать его ответственным за последствия действий сообщника. Спустя годы Фостер пытается объяснить разницу между участием в преступлении и намерением лишить человека жизни. Прокуроры и родственники погибшего смотрят на эту разницу иначе. Джеймс Робертсон приходит к убийству совершенно другим путём. Он оказывается в тюрьме задолго до него и проводит там значительную часть жизни. Постоянные конфликты с системой приводят к тому, что относительно небольшой первоначальный срок растягивается на годы. Затем Робертсон убивает другого заключённого. Его собственное объяснение преступления заставляет задуматься о том, насколько сильно многолетнее пребывание в тюрьме повлияло на дальнейшие решения. Но ответственность за убийство всё равно остаётся на нём. История Мигеля Анхеля Мартинеса возвращает к преступлению, совершённому в молодости. Трое людей становятся жертвами жестокого нападения. Спустя годы Мартинес подробно рассказывает о той ночи и других участниках. Его воспоминания сопоставляются с известными обстоятельствами дела. Постепенно становится понятно, что даже среди людей, совершивших преступление вместе, могут существовать совершенно разные версии того, кто принимал решения и кто несёт основную ответственность. В некоторых историях заключённые открыто признают вину. Они не утверждают, что полиция ошиблась, и не пытаются представить себя случайными жертвами обстоятельств. Вопрос для них заключается уже в другом. Можно ли спустя десятилетия стать другим человеком и имеет ли это значение для наказания за поступок, который изменить невозможно. Другие осуждённые продолжают спорить с отдельными деталями обвинения. Они признают присутствие на месте преступления, но отрицают намерение убивать. Или соглашаются с тем, что стали причиной смерти, но предлагают совсем другое объяснение произошедшего. Такие заявления проверяются через людей, которые занимались расследованием. Иногда старая версия начинает выглядеть менее убедительно. В другом случае новые подробности только подтверждают первоначальные выводы следствия. Особенно напряжёнными становятся истории людей из камер смертников. Годы ожидания исполнения приговора проходят между судебными апелляциями, надеждой на изменение наказания и пониманием, что следующая юридическая неудача может стать последней. Некоторым смертный приговор заменяют пожизненным заключением. Другие продолжают ждать решения. За это время меняются сами заключённые, их семьи и люди, работавшие над делом. Но родственники погибших тоже продолжают жить с последствиями преступления. Для них разговоры о раскаянии убийцы могут звучать совершенно иначе. Некоторые готовы услышать его объяснения. Другие считают, что десятилетия в тюрьме не дают человеку права превращать совершённое убийство в рассказ прежде всего о собственной судьбе, поэтому каждое дело постепенно складывается из нескольких версий. Сначала говорит человек, которого суд признал убийцей. Затем появляются люди, знавшие погибшего, участники расследования и свидетели. И только после этого становится понятно, какие части рассказа заключённого подтверждаются, какие вызывают сомнения, а какие спустя много лет по-прежнему невозможно проверить окончательно.
